выпуск 628 Сегодня, тринадцатого мая, чтоб сильно не маяться, в гостях у «Автоликбеза» мой друг, поэт-внедорожник Владимир Вишневский.

GeneREA — Tue, 01 Sep 2009 07:19:18 GMT

Добрый день, дорогие братья-автомобилисты и собратья-пешеходы! Добрый день тем, для кого бензин пахнет, а не воняет, для кого сто километров не крюк и у кого проходит любая болячка, когда садится он за руль! С вами, как и всегда в это время на волне «Авторадио», программа «Автоликбез» и ее ведущий Юрий Гейко.

-Здравствуйте, друзья, здравствуй, Юра.
-Я знаю, что для тебя идол, кумир, высшая ценность в жизни это – женщина. А какие у тебя отношения с автомобилем?
- Слава Богу, я один из твоих слушателей, я тебя знал как «автоликбезиста» еще до того, как мы познакомились и подружились. С рулем у меня отношения… Я, обожествлял женщин гораздо раньше, чем сел за руль…
-Ха, ха, ха!
-Вот поэтому с рулем у меня отношения хорошие, тревожные…
-У тебя есть свой автомобиль?
-Да, у меня есть свой автомобиль и уже не первый…
-Какой?
-Ну, я вообще ниссанист, ниссанист, автоматист – все в моей жизни хорошее происходило позже, чем могло быть, поэтому и за руль я сел гораздо позже, чем должен был, но все-таки сел. Поэтому я живу в условиях уличного движения, я живу практически за рулем, во власти всех тех сладких и неизбежных ограничений, которые налагает пребывание за рулем.
- Скажи, пожалуйста, а вот в твоем творчестве замечательном: «О, как внезапно кончился диван!»…
-Спасибо.
-Это классика – у тебя автомобиль как-то отражается?
- Когда-то я написал такое: «Зимняя проза!» Это стихотворение называется «Зимняя проза»: «Завиднелось и заиндевелось, замережились южные дали… Это зрелость на родине, зрелость – чу! Машина орет – не моя ли?»

-Дело в том, что в минувшем году мой опыт москвича, мужика собрата одного из собратьев-автомобилистов обогатился новой, как говорят крепкие хозяйственники, составляющей, я прочитаю только концовку: «Тот понял смысл и горечь бытия, тот зрел по жизни в статусе мужчины, кто пережил на родине, как я – одну эвакуацию машины!»
-Хорошо!
-Я, вот все-таки, воспел женщин за рулем, я написал большую поэму – я не буду ее всю читать
-Пожалуйста!
-…она начинается так – в духе поэтов-шестидесятников, на которых я рос: «Помню, праздник на нашей улице, и с тех пор, становясь все старше, я люблю, когда бабы паркуются, правда, лучше держаться…» Ну, она длинная поэма, тут все подсказывают, а потом я ее сократил и получилось: «Мы дольше парковались, чем любили»
-Ха.
-Хотя там есть очень красивые строфы, которые оценивают женщины: «Я люблю, я любуюсь воистину, как паркуясь и маневрируя, подбородок ты тянешь пристально – ты паркуешься, милая!» Но – за все хорошее надо платить – вот я воспел женщину за рулем – я вынужден опасаться и страдать от женщины за рулем
-А что, ты считаешь, есть такая проблема?
-Есть проблема. Я, если честно, рискую. Но, я вижу – когда едет женщина и говорит по телефону это не есть хорошо. Они, конечно, прелестны, но если она на светофоре начинает копаться в сумочке, а закон женской сумочки сформулирован не мной: что все, что не нужно – наверху – и она ищет и вот она говорит по телефону, на повороте, я думаю: боже мой! Ну, ну, конечно, мне не хочется сдавать ее в милицию, но то, что меня это слегка возмущает и обижает и волнует, это я не скрою, потому что где ж как не здесь быть искренним и честным.
-Да, Володя, я тоже считаю, что такая проблема есть. Мне кажется, что женщины, они как бы самоутверждаются…
-Чудо в градусе сексапильности…
-За рулем у любой он выше, потому что любая женщина за рулем, в общем-то, приобретает дополнительную сексуальную привлекательность, я об этом тоже написал.
-Не можешь рассказать о дополнительной сексуальной привлекательности?
-Повезло же в начале века…(неразб) принимает масштабы, но как чисто, светясь коленками, на Руси паркуются бабы! Понял я, чего мы добилися – едут бабы, как наши крыши, чудо в градусе сексапильности, за рулем, у любой он выше». А вообще, конечно, пишутся иногда стихи по теме автомобильной, потому что поэт, который живет за рулем, не может об этом хотя бы изредка не писать. Я вообще за черный юмор, не спешите пугаться, друзья, потому что я думаю что лучше отшутить это на словах и как бы изъять это из действительности, но со вкусом, чем это будет…
-Да.
-…в действительности это будет все то же и улыбки, и (неразб) и вас снять в «Дорожном патруле». Лучше не быть в «Дорожном патруле», а отшутить в эфире с Юрой Гейко. Поэтому, вот, такие стихи, которые тронули и насмешили многих начальников из ГИБДД:
«Ну, дал по голове, нанес и ножевые, но ведь не через две, не через две ж сплошные».

-Володя, ты вообще законопослушный, ты часто нарушаешь правила?
-Нет, я не нару….
-Только по-честному. Могу привести один очень характерный пример.
-Пожалуйста.
-Две тысячи пятый год для меня был особым годом – я перенес операцию на ногу, мой спортивный образ жизни, а в общем-то, режим постоянного преследования женщин – не всегда безуспешного – привел к тому, что, вот, из-за футбола, из-за спорта я повредил себе – сейчас будет такой мужественный, спортивный термин – Ахилл, правда, звучит?
-Класс!
-Ахилл, это не геморрой, правда, хотя геморрой тоже…

-…Ахилл, вот. И я жил в режиме общения с врачами. Боже мой, до второго июня две тысячи пятого года я не знал, что в мою жизнь войдут столько новых врачей, со своими визитками, со своими версиями лечения, часто противоречащими друг другу – а мы обслуживаем врачей, мы их тоже лечим, дарим им книжки, помогаем им тоже, они тоже больные, тоже пациенты, вот…Иногда смена врачей и смена версий лечения напоминает смену парикмахера, когда он брезгливо приподнимает локон и говорит: «Кто вас стриг?» Кто вам прописал это лекарство? Я помню замечательного врача из Бурденко Владимира Кузьмича Николенко, он вообще гигант, он очень талантливый человек…Он меня оперировал и мы подружились. И вот он меня попросил довести его до итальянского посольства. А он такой лихой, лихой мужик, он говорит: «Володь, а ты можешь нарушить ради меня правила?» Я внутренне похолодел, поняв, что это хорошим, добром не кончится, я говорю: «Конечно, Кузьмич!»
И вот он попросил меня совершенно на ровном месте – не то, чтобы он меня испытывал, он так торопился – сделать то, что я никогда не делал – переехать в очень опасном месте, хотя, во общем, если… ну, он такой лихой человек, ну, харизматичный, хотя, если б мы объехали, мы много времени не потеряли – он попросил меня через две сплошные - я , проклиная все на свете, но не в силах ему отказать.
-Как можно отказать своему хирургу?
-Нет, хирургу, который тебя уже прооперировал.
-Мало ли что еще впереди?
-Да, мало ли что еще впереди, как говорится – в ближайшие сто лет, но – я, посмотрев направо и налево, я, проклиная все на свете, переехал улицу и по законам свинства, боковым зрением я увидел, что едет не просто милицейская машина, а машина ГИБДД с этим самым, с надстройкой в виде, так сказать, сирены. Они от такой наглости просто обалдели! Обалдели, чтоб перед ними! Они, значит, с сиреной делают тот же маневр за мной, я припарковался и как в том анекдоте, который наше поколение помнит – помните, как мальчик попросил дяденьку позвонить в дверь? Говорит, дяденька, а теперь бежим!

-Я повернулся к Кузьмичу, говорю: «Ну что, дяденька, а теперь бежим!»

- Я скажу честно, не лукавя, без кокетства – я хотел, чтоб меня наказали. Ну, я не прав, ну как так можно? Я так не делаю никогда. Подошел приятный молодой работник ГИБДД, я ему, ну абсолютно, не ища никаких оснований, я говорю, вы знаете, я тут не прав, вот мой любимый хирург, врач, который меня спасал, я должен его выручить, я, конечно, не прав – наказывайте меня по всей строгости закона. Ну, не без некоторого уже лукавства я сказал – и вот что значит быть идентифицированным в на родине, он на меня посмотрел и сказал по-доброму, назидательно: «Учтите – подвергаете опасности себя и других. Всего вам доброго».
-Володя, я вижу, что ты человек законопослушный. Еще что-нибудь автомобильное прочитаешь? Может, пожелания?
-Я недавно написал такие стихи – называется «Из дневника космонавта» - из бортжурнала космонавта, подчеркиваю ключевое слово – космонавт: «Сколько раз я зарекался соответствовать лицом – чтобы я еще связался с третьим транспортным кольцом!»
-Вообще, ты кайф от автомобиля получаешь?
-Да, получаю, но я постоянно себя вздрючиваю, вздрючиваю тем, что низзя забуревать и низзя впадать в автоматизм. Мы не должны терять чувство некоторой опасности, которая есть. Мы не должны, так сказать, дремать за рулем…
-Расслабляться.
-Да, расслабляться. Я всегда себе говорю: Вова, не давай себе интервью за рулем, (неразб) потому что самое опасное, когда ты думаешь, что ты все умеешь.
-Может, это и будет твоим пожеланием нашим радиослушателям?
-Дорогие друзья, у меня есть такие стихи: «Теперь второе, по налогам: в неправедные нас не впрячь. Я радостно хожу под Богом, всегда плачу налог с удач». Помните, что за все хорошее можно платить, но если мы делаем это сознательно, на упреждение и сознательно выбираем форму оплаты, это избавляет нас от чего-то чего нам навяжет жизнь, фортуна судьба и пребывание наше за рулем при некоторой нелишенности жизни, свободы в России, на родине, это модель жизни и мы можем управлять здесь своей судьбой. И руль для мужика это сегодня показатель вот именно этой самой жизни. Поэтому я желаю вам не просто удачи на дорогах – пусть будет у вас удача на жизненных дорогах. Ваш Владимир Вишневский, поэт-внедорожник.
-Володь, а что ты писал о чувстве чрезвычайности?
-И в обманчивом вялотечении обозримого настоящего не утрачивать ощущение чрезвычайности происходящего.
-Очень хорошо сказано, спасибо тебе огромное.
-Спасибо! Спасибо вам.
Время нашей встречи, друзья, с поэтом-внедорожником всея Руси истекло. Но ее текст вы можете прочитать на сайте автоликбез-точка-ру. Удачи вам на дорогах страны и жизни, запаса юмора для того, чтобы сберечь жизненные силы. С вами была программа «Автоликбез» и ее ведущий Юрий Гейко.

Юрий Гейко "Автоликбез"

выпуск 628 Сегодня, тринадцатого мая, чтоб сильно не маяться, в гостях у «Автоликбеза» мой друг, поэт-внедорожник Владимир Вишневский.